Наши Сервисы: RSS Подписка

Сызранский концлагерь: два года беспредела

    О действовавшем на территории нашего города в годы Гражданской войны уездно-городском концентрационном лагере принудительных работ написано немало. Однако благодаря тому, что в сызранском филиале Цент-рального государственного архива Самарской области хранится обширный фонд по данному учреждению, всегда можно найти новые факты.

    Концлагерь был создан по инициативе городских властей в начале 1920 года. С местом его расположения особо не мудрствовали. На заседании исполкома большинством голосов было решено разместить лагерь на территории Вознесенского мужского монастыря, оставив в распоряжении общины обители две церкви и часть корпуса для помещения монахов и церковнослужителей.

    И карательная машина заработала! Людей сажали в лагерь как за серьезные преступления: взятки, злоупотребление служебным положением, уклонение от продразверстки, самогоноварение, так и за незначительные провинности. Массовые репрессии начались в конце 1920 года. Например, только за один день - 10 мая 1921 года - лагерь пополнился партией из 27 человек, задержанных на Сызрано-Вяземской железной дороге как не имевшие пропусков.

    Исполкому было выгодно сажать как можно больше людей. Потому что заключенные прежде всего являлись бесплатной, безотказной рабочей силой. Сроки были самые разные. Например, Макар Трифонов, уличенный в картежной игре, попал в концлагерь вместе с товарищами на три месяца. Впрочем, находились они там недолго. В прошении в уездный оперативный штаб было написано: «Я, Макар Трифонов, военнообязанный, нахожусь на учете как ассенизатор. А лошади наши сейчас без работы и без всякого надсмотра. Поэтому просим разрешения проживать на квартире и поддерживать хозяйство».

    19-летний Иван Баталин, будучи следователем сызранской ЧК, в мае 1919 года при самочинном обыске крестьян в селе Николаевка отобрал и присвоил их деньги и вещи. За это и получил пять лет. Однако юноша счел такой срок непомерным для себя: «За 14 месяцев пребывания в лагере я перенес сыпной и возвратный тиф. По состоянию здоровья прошу скостить срок». Ревтрибунал постановил уменьшить его до трех лет. В июне 1921 года в Сызрани свирепствовала эпидемия холеры. По ходатайству отдела здравоохранения фармацевта Марка Мильнера, осужденного на три года, освободили досрочно. А вот Георгий Букатин за какие-то прегрешения был приговорен к заключению в концлагере... до конца Гражданской войны.

    В папке переписки коменданта концлагеря с различными адресатами собраны сводки с количеством заключенных. Они менялись почти ежедневно. Вот, например, телефонограмма от седьмого мая 1921 г. в отдел управления от коменданта Солдатова: «В лагере числится 59 человек. На внутренней территории работают 27, в Совнархозе - 5, в отделе благоустройства - 3, здравоохранения - 1». Но было время, когда счет заключенных шел на сотни.

    Для карательной машины, опутанной бюрократическими узами, человеческие судьбы не имели никакого веса. Судя по переписке, куда более значительным событием в мае 1921 года представлялся падеж казенной лошади. По этому поводу подшито аж пять документов: о создании соответствующей комиссии, акты о болезни и факте гибели животного и др. В одной бумаге значится: «Лошадь гнедой масти (мерин) пала от болезни «воспаление легких». В другой фельдшер Нечуткин ставит иной диагноз: «Лошадь страдала инфлюэнцей».

    Страдания же людей власти не интересовали. Какая боль читается в строчках прошения Зинаиды Калмыковой, жившей на улице Рабочей! «Муж мой Пётр Акимович находится в заключении уже восемь месяцев. Я с тремя малолетними детьми нахожусь в крайне бедственном положении. Мы голодаем. Здоровье детей подтачивается весьма заметно. Я же - больная женщина - бессильна их спасти». Письмо доведенной до отчаяния матери было оставлено без внимания. И Калмыков, видимо, отсидел все пять лет, присужденные ему за получение взятки. 

    Зато некоторые прошения при прочих равных обстоятельствах удовлетворялись. Такое впечатление, что и членов ревтрибунала порой одолевали сентиментальные чувства. Заключенный Кудяков так складно изложил суть своей просьбы, что вместо желаемого двухмесячного отпуска получил досрочное освобождение из лагеря: «...По нашей местности прошли дожди, и настала благостная погода для посева зимнего хлеба. Но, ввиду преклонного возраста моего отца, посев до сих пор не производится. Кроме того, у меня имеются престарелая мать, жена и шестеро малолетних детей...»

    Сызранский концентрационный лагерь просуществовал недолго - 22 февраля 1922 года из отдела управления Симбирского губернского исполкома поступил циркуляр о его ликвидации. Но и за два года погибло немало людей, судьбы тысяч - искалечены.

    Е. НЕСТЕРЕНКО

    При написании материала использованы фонды сызранского филиала ЦГАСО.

    Фото взято с сайта «Галерея Старой Сызрани».

Добавить комментарий

    
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Введите два слова, показанных на изображении: