Наши Сервисы: RSS Подписка

Жизненные тропы вывели к “Тяжмашу”

    Родилась Александра Сергеевна Сафронова (Хорькова) в 1929 году в селе Софьино Радищевского (ранее Новоспасского) района Ульяновской области. Ее дед - малограмотный Алексей Васильевич Хорьков - считался кулаком. А по сути он был просто крепким хозяйственником. В то время, когда домочадцы (десять человек, восемь - трудоспособных) обрабатывали один гектар земли под пшеницу и гектар собственного сада, дед вместе со своим братом трудился в шахте. Семья владела в Софьино водяной однопоставной мельницей производительностью 50 пудов. Правда, ее сдавали в аренду. В 1927 году купили паровую механическую мельницу. На ней проработали шесть месяцев. Мельником был отец нашей героини - Сергей. Местные крестьяне везли к Хорьковым свое зерно на размол. За работу денег с них не брали, они рассчитывались, исходя из своих возможностей, кто чем мог. Сергей жалел нищих, давал муку им даром.

    До революции в семье было 4 лошади, 5 коров, 20 единиц мелкого скота. Огромным садом семьи пользовалось все село. Бабушка - Мария Григорьевна - всегда говорила людям: “Берите яблоки, кушайте, только деревья и кусты не ломайте”. С каждым годом количество живности в хозяйстве убавлялось. В 1930-м, как видно из архивной справки, остались лишь лошадь, корова и семь единиц мелкого скота. А годом позже имущественное положение и количество посевов семьи равнялось уже нолю. “За применение наемного труда и за эксплуатацию предприятия”, как сказано в документе, ее лишили избирательных прав. И забрали со двора все подчистую, в том числе дом из шести комнат. Было это так. Некий большевик Отлячкин, пользуясь положением начальника, в одночасье выгнал семью, не успевшую даже одеться, на улицу. Случилось это глубокой ночью. Внучка Александра, о которой идет здесь речь, спала в одной из комнат, ее родители будить почему-то не стали. Когда Отлячкин обнаружил девочку, накинулся на нее с кулаками, выкрикивая зло: “Кулацкая образина, скотина!” Стал бить малышку и таскать за волосы. В одних трусиках с платьицем в руках Шурочка выбежала на улицу и бросилась к лесу. Долго блуждала она в темноте, пока не вышла к избушке лесника. Там ее, обессиленную, в кровоподтеках, отмыли, накормили, завернули в одеяло и положили на печку. Сами хозяева легли спать на полу. Не меньше Александры пострадала Лизонька - младшая дочка Хорьковых. Она тоже оказалась в лесу одна, но осталась цела, жила потом очень бедно. А Отлячкин, не испытывая угрызений совести, разобрал добротный дом на бревна и перевез в Сызрань для собственных нужд.

    Что же стало с главой семьи, дедушкой Александры? Его вместе с братом отправили на поселение в оренбургские степи. Старшие дочь и сын Хорьковых со своими семьями после раскулачивания бежали в Баку и на родину больше не вернулись. Оставшихся без крова лишенцев пожалел старичок, Василий Тарасович. Он слепил для них домишко в Радищево - маленький, приземистый. Помогали ему соседи - несли на стройку кто бревнышко, кто доску. Мария Григорьевна вскоре заболела.

    “Алексей, я умираю. Приезжай, пожалуйста, схорони меня”, - написала она мужу. Получив письмо, дед Александры бежал из поселения, взяв с собой брата. Ссыльные доехали до Куйбышева, где были тут же пойманы и расстреляны. Мария Григорьевна покинула мир, не дождавшись мужа...

    Так ушло старшее поколение Хорьковых. Оставшиеся от некогда большой семьи люди, переехав из Софьино в Радищево в маленький домишко, жили бедно - после раскулачивания у них не осталось практически ничего. Валя - маленькая внучка лишенцев - собирала подаяние. Александре с семи лет пришлось работать в колхозе “12-летие Октября” на прополке пшеницы и проса. За это девочка получала в конце дня коврижку. Подрастая, она не отказывалась даже от самого тяжелого труда. Летом вязала снопы за жнейкой, мотыжила подсолнухи, доила до десяти коров в день, была учетчицей в тракторной бригаде, на лесоразработке, пахала и бороновала поля на быках, носила в мешках жито на элеватор, разгружала вагоны. Председатель колхоза Василий Егорович Стужин - замечательнейший человек - ценил трудолюбие девушки. Когда она окончила семь классов, отправил ее в Новоспасское учиться на зоотехника.

    Прошел год учебы. Красавицу Александру полюбил односельчанин. Чувства оказались взаимными. Но родители юноши не захотели брать в семью девушку без приданого, бедную. И она уехала в Баку, к родным. Устроилась на бисквитную фабрику укладчицей. Привыкшая трудиться на совесть, Шура и там работала на износ, по-стахановски. Ее возлюбленный не выдержал разлуки, приехал в столицу Азербайджана, нашел девушку, но… было поздно. По совету родной тети, приютившей племянницу у себя, Александра вышла замуж за хорошего человека - Василия Сафронова. Парень потерял родителей на фронте и, как и его невеста, был беден. Свою избранницу он полюбил всем сердцем. Вскоре молодая семья переехала на Волгу, в Радищево, а потом - в Сызрань. Устроились супруги на “Тяжмаш”: Василий - токарем, Александра - сначала кладовщицей, а потом - в пятый цех маляром. Со временем получили квартиру. Жили дружно. Воспитывали сына и дочь.

    Александра Сергеевна давно на пенсии. Ее трудовой стаж на “Тяжмаше” составляет 30 лет. А до того более 20 она проработала в колхозе.

    Смотрела я на натруженные ослабевшие руки своей 83-летней собеседницы, по сей день сохранившей следы былой красоты, слушала ее рассказ и думала: “Легкой жизни эта женщина никогда не искала. Всю себя отдавала работе, требующей выносливости и крепкого здоровья”. В самом деле, попробуй-ка зашпаклевать и покрасить ядовитой нитрокраской хотя бы одну шаровую мельницу, то поднимаясь, то ныряя в ее нутро! Это ведь не окошко в доме освежить. А сколько всего таких мельниц, и не только, было перекрашено Александрой - не сосчитать. Вылезала она на белый свет из-под механизмов, закончив очередной объект, с потемневшим лицом, и защитная маска не спасала.

    - Без работы я не мыслю жизни, приучена к труду с детства, - делилась она со мной, застенчиво показывая свои награды и поздравительные открытки от руководителей всех уровней, в том числе и от родного “Тяжмаша”.

    - Теперь пряду шерсть и вяжу из нее носки детям и внукам, - светилась добротой Александра Сергеевна и, кивая на банки, стоявшие на полу, поясняла: - Вот и мед мне принесли - купила у знакомого пасечника и для себя, и для детей. Сама не выхожу из квартиры семь лет, с тех пор, как не стало моего Василия, - ноги болят.

    Н. БОНДАРЕНКО

     

Добавить комментарий

    
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Введите два слова, показанных на изображении: